Степан Щипачев. Стихотворения и поэмы Степан Щипачев

15.07.2014 Любомила 5 комментариев

У нас вы можете скачать книгу Степан Щипачев. Стихотворения и поэмы Степан Щипачев в fb2, txt, PDF, EPUB, doc, rtf, jar, djvu, lrf!

Что ж, если ты мне друг, у гроба повтори, Что, мол, ни в чём длиннот не выносил старик. В родном городке В весеннюю свежесть, в вечернюю мглу я девушку в белом встречал на углу.

Ты снова со мною, родной городок, Сиренью пропахший у пыльных дорог. Плечисты кварталы твоих новостроек, Но прежних примет от меня не закроешь. В весеннюю свежесть в вечернюю мглу я снова стою на знакомом углу. Стою, вспоминаю… Ах, девушка в белом, когда же старушкою стать ты успела?

Горчит, должно быть, на губах. Он сыплет лёгким белым цветом На плечи женщине, на грудь. Она совсем легко одета, Идёт, поёживаясь чуть; То с горки тропкою сбегает, То затеряется в листве. Коса тяжёлая, тугая Лежит венком на голове. Мы встретились, в глаза взглянули В такой тиши, наедине, - И в жизни вдруг не потому ли Чего-то жалко стало мне. И сам я не отвечу. Не то ль, что голова бела, Не то ль, что женщина при встрече Глаза спокойно отвела… Не потому ль слова об этом Как терпкий привкус на губах.

Под северным холодным небом Июнь черёмухой пропах. Счастлив, когда такую ты найдёшь, С которой, сединою убелённый, До старости до самой доживёшь, До грани дней, как юноша влюблённый! Ты с другим и весёлой и ласковой будь, А меня позабудь, а меня позабудь, Позабудь мои руки, и голос, и взгляд. Пусть не месяцы - годы в разлуке летят. Только как же тогда, как же, милая, быть, Если сам я не в силах тебя позабыть.

Соседка Я да соседка за стеной, Во всей квартире - только двое, А ветер в поздний час ночной То вдруг засвищет, то завоет. Вот в комнате моей, вздохнув, Он ищет в темноте опору, Он ходит, двери распахнув, По кухне и по коридору, Он звонкую посуду бьёт И створкой хлопает, задорен.

Соседка, слышу я, встаёт, В испуге голос подаёт, - И вот - мы оба в коридоре. И я не знаю всё жильё Насквозь пробрало сквозняками , Как руки тёплые её С моими встретились руками. В продутой ветром темноте Она легка, полуодета. Где дверь на кухню? Стоим, не зажигая света. А ветер, северный, седой, Шумит, свистит в подзвёздном мире, И мы с соседкой молодой В такую ночь одни в квартире.

А женщина стоит, где сливы И яблони листвой кипят, - И ветер скульптором счастливым, Должно быть, чувствует себя. Не мог я сразу не приметить Весёлых, ясных женских глаз И, цвета золота и меди, Волос, как бы венчавших вас. Бьёт ветер жизни, дни листая, Но, может, и за далью дней Вы всё такая ж молодая Мелькнёте в памяти моей.

И будет грустно знать, что лето Прошло и нет пути назад, Что в жизни вы стоите где-то, Как на ветру осенний сад. Взглянув на карточку Тебе покажется - дотла Любовь сгорела, опустело имя, И вдруг над тишиной стола Она, забытая, глаза подымет. И вспомнишь всё до мелочей: Апрельский полдень, ветки над тропою, Скамейку вспомнишь и ручей, И небо в нём от камешков рябое, И как влюбдённые глаза У самых глаз твоих в слезах блестели… Но позабыты адреса, Давно листки в блокноте пожелтели.

Сидим одни, обнявшись, под луной, Но всё длинней косые тени клёнов. Луна спешит - на целый шар земной Она одна, одна на всех влюблённых.

Одни едва В ней несколько страниц перелистали, Другие, всё забыв, её читали, Слезами полили слова. Её читают много тысяч лет. От строк её и мне покоя нет. В грозу Катает ядра гром С небесной светлой кручи. Подуло холодком От подступившей тучи, И чернотой её В природе всё затмилось.

Вдруг молнии копьё, Блеснув, переломилось. И хлынул дождь прямой, Тяжёлый, как железо. Кто не успел домой, Укрылся под навесом. Чуть виден исполком, Где ливнем флаг полощет. Девчонка босиком Перебегает площадь. Мальчишки что-то вслед Кричат… С другими вместе Мужчина средних лет Стоит в одном подъезде.

Стоит он у стены, Набрался впрок терпенья. На пиджаке видны Нашивки за раненья. Он думает о том, Что многим - он-то знает - Простой из тучи гром Войну напоминает. А шустрым огольцам Поры послевоенной Не то что их отцам То - гром обыкновенный.

И пусть на их веку Не будет по-другому! Они под дождь бегут И радуются грому. Павшим Весь под ногами шар земной. Но в памяти всегда со мной погибшие в бою.

Пусть всех имён не назову, нет кровнее родни. Не потому ли я живу, что умерли они? Была б кощунственной моя тоскливая строка о том, что вот старею я, что, может, смерть близка. Я мог давно не жить уже: Но там упал ровесник мой. Когда б не он, как знать, вернулся ли бы я домой обнять старуху мать.

Кулацкий выстрел, ослепив, жизнь погасил бы враз, но был не я убит в степи, где обелиск сейчас. На подвиг вновь звала страна. Изрыли бомбы дочерна обочины дорог. Я сам воочью смерть видал. Шёл от воронок дым; горячим запахом металл запомнился живым. Но всё ж у многих на войне был тяжелее путь, и Черняховскому - не мне - пробил осколок грудь.

Не я - в крови, полуживой, растерзан и раздет, - молчал на пытках Кошевой в свои шестнадцать лет. Чем им обязан - знаю я. И пусть не только стих, достойна будет жизнь моя солдатской смерти их. Какие бы ни миновали сроки И сколько б я ни исходил земли, Мне вновь и вновь благословлять дороги, Что нас с тобою к встрече привели.

Соловей Марии Петровых Где березняк, рябой и редкий, Где тает дымка лозняка, Он, серенький, сидит на ветке И держит в клюве червяка. Но это он, простой, невзрачный, Озябший ночью от росы, Заворожит посёлок дачный У пригородной полосы.

Да и друзья, что помоложе, Признаться, надоели мне: Иной руки пожать не может, Чтоб не сказать о седине. Ну что ж, мы были в жарком деле. Пройдут года - заговорят, Как мы под тридцать лет седели И не старели в шестьдесят. Любовь - не вздохи на скамейке И не прогулки при луне. Ведь вместе надо жизнь прожить. Любовь с хорошей песней схожа, А песню не легко сложить. По дороге в совхоз Сады притихли. Да и друзья, что помоложе, признаться, надоели мне: Ну что ж, мы были в жарком деле.

Пройдут года — заговорят, как мы под тридцать лет седели и не старели в шестьдесят. Кавалерийскую школу, товарищей новых, что спали со мной на топчанах карантинных голых. Курсантская молодость, где она! Хоть все еще многое памятью греем, былинными стали те времена, и только на карточках мы не стареем. Я помню и лето — горячий июль, и степи, и конные наши лавы, и те невеселые посвисты пуль, моих одногодков, упавших в травы. Не встали они с той кровавой травы и ногу не вдели в свободное стремя, но с карточек смотрят — смелы и правы,— сурово и пристально смотрят сквозь время.

Но это он, простой, невзрачный, озябший ночью от росы, заворожит поселок дачный у пригородной полосы. Вот в комнате моей, вздохнув, он ищет в темноте опору, он ходит, двери распахнув, по кухне и по коридору, он звонкую посуду бьет и створкой хлопает, задорен. Соседка, слышу я, встает, в испуге голос подает,— и вот — мы оба в коридоре. И я не знаю все жилье насквозь пробрало сквозняками , как руки теплые ее с моими встретились руками.

В продутой ветром темноте она легка, полуодета. Где дверь на кухню? Стоим, не зажигая света. А ветер, северный, седой, шумит, свистит в подзвездном мире, и мы с соседкой молодой в такую ночь одни в квартире. Они родились вместе под теплым ветерком, и подымались вместе, и старятся рядком — и счастливы они! Но разве знают липы, как счастьем дорожить! Скажи, ну как могли бы мы друг без друга жить?

И в прошлое порой мне страшно оглянуться: И может быть, хоть с виду весела, ты с грустью думаешь: А может, и не думаешь про это — немало всяких у тебя забот. Дай бог тебе большое бабье лето и осень ясную, когда она придет.

Может быть, в упрёках толку нету, Да читать мораль и не к лицу поэту, Только страшно стариться тому, Кто любовь, как мелкую монету, Раздавал, не зная сам кому. Может, впереди у нас года, но придет разлука, за которой не бывает встречи никогда. Только звезды в чей—то час свиданья будут так же лить свой тихий свет.

Где тогда в холодном мирозданье, милый друг, я отыщу твой след? Меж сырых голубоватых скал повстречал я девушку у моря. Долго мы на берегу стояли. Под вечер она опять пришла. Круглобокий колыхался ялик, на песке лежали три весла.

И легко нам было в разговоре, слов особенных я не искал. Пусть твердят, что и моря мелеют, я не верю, чтоб любовь прошла.

Наш век, наверно, не та переживет строка, которую высокомерно поэты пишут на века. Еще безлюдны там просторы, а здесь — вся боль и радость вся. Я верю в строки, без которых сегодня людям жить нельзя. Как формула, как график трудовой строй Менделеевской системы строгой. Вокруг тебя творится мир живой, входи в него, вдыхай, руками трогай. Есть просто газ легчайший — водород, есть просто кислород, а вместе это — июньский дождь от всех своих щедрот, сентябрьские туманы на рассветах.

Кипит железо, серебро, сурьма и темно—бурые растворы брома, и кажется вселенная сама одной лабораторией огромной. Тут мало оптикой поможешь глазу, тут мысль пытливая всего верней. Пылинку и увидишь—то не сразу — глубины мирозданья скрыты в ней. Будь то вода, что поле оросила, будь то железо, медь или гранит — все страшную космическую силу, закованную в атомы, хранит. Мы не отступим, мы пробьем дорогу туда, где замкнут мирозданья круг,— и что приписывалось раньше богу, все будет делом наших грешных рук!

Сидим одни, обнявшись, под луной, но все длинней косые тени кленов. Луна спешит — на целый шар земной она одна, одна на всех влюбленных. Вот он — передо мной. Горы вершинами — за облака. Звезды, примерзшие к ледникам. Манят миражи в зное пустынь. Они и в пустынях чисты. Всё, чтобы людям жить хорошо, есть на Земле, словно в доме большом. Два холодильника белых — два полюса.

Лед не ножом — ледоколами колется. Шар земной не от войн хорошеет — от пахоты. Вот он — весь в мирозданье распахнутый. Это ж громадина, это же — вещь. Люди, будем его беречь! О, если бы так же просто слетать и в будущие века! Туда, где мысль побывала, туда, по ее следам,— к неведомым перевалам. Хоть раз побывать бы там: Я знаю, там все иное: И, слушая возгласы, речи, ни слова понять бы не смог и молча, сутуля плечи, ходил бы в толпе одинок.

Ходил бы, мрачнел от томленья тем людям безвестный чудак. И вдруг долетело бы: Я вздрогнул бы, это имя услышав за далью веков, и стало бы, как со своими, мне с теми людьми легко.

Гордясь первозданной своей чистотою, и я понимаю, чего я стою. В Щипачёв окончил литературное отделение Института Красной профессуры. В середине х годов впервые зазвучала в поэзии Щипачёва лирическая интонация. В Щипачёв - участник освобождения Западной Украины; с началом Великой Отечественной войны - сотрудник фронтовой печати.

Произведения Щипачёва, пользующиеся большой популярностью у советского читателя, переведены на иностранные языки и языки народов СССР. Дементьев Валерий, Степан Щипачёв. Очерк жизни и творчества, М. Лирика Степана Щипачёва, М. Родился я в году в Зауралье, в деревне Щипачи, в семье крестьянина-бедняка. Отец умер, когда мне было года четыре.

Мать осталась с кучей детей. Я был самым младшим. Бабушке пришлось ходить со мной по дворам просить милостыню. Подростком батрачил, работал на асбестовых приисках.

Стихи я полюбил ещё в церковноприходской школе. Несколько дней я ходил как оглушённый, твердя его наизусть. Может быть, тогда и запала в мою душу первая искорка поэтического волнения. В мае года меня призвали в армию. Служил рядовым в городе Глазове, где вскоре сблизился с большевиками: Драгуновым и студентом И. В годы гражданской войны участвовал в боях с уральскими белоказаками.

Весной года окончил кавалерийскую школу в городе Оренбурге, вслед за этим - педагогические курсы в Москве, после чего несколько лет преподавал обществоведение в военных школах: Не переставал упорно работать над стихами.

В году было создано литературное объединение Красной армии и флота ЛОКАФ , в организации и работе которого я принимал активное участие. Осенью года я поступил в Институт красной профессуры на литературно-творческое отделение.

Впервые за много лет я сменил военную форму на гражданский костюм. Но чувство благодарности навсегда связало меня с нашей армией. Долгие годы мои стихи губила риторика, но к середине х годов у меня всё чаще стали появляться лирические стихотворения.

В целом она не получилась и не была напечатана, но многие лирические её места оказались жизнеспособными и впоследствии стали существовать как отдельные самостоятельные произведения. Это окончательно определило меня как лирика. Наибольшие удачи мне принёс год. Тогда я написал больше двадцати лирических стихотворений. В году эти стихи вышли отдельной книгой.

В журналах стали появляться новые вещи этого плана. Обо мне дружно заговорила критика. Откликнулись и некоторые писатели. Особенно порадовало меня письмо А. Лестно отозвавшись о моей работе, он добавлял: Осенью года я участвовал в освободительном походе нашей армии в Западную Украину.

В годы Великой Отечественной войны всё время был связан с военной печатью. Особенно плодотворными в моей работе были е годы.

Вот, пожалуй, и всё. Антология в четырёх томах. На страницу "Меню сайта". Щипач ё в Степан Петрович [ 26 декабря 7 января , деревня Щипачи, ныне Камышловского района Екатеринбургской области - 1 января , Москва; похоронен на Кунцевском кладбище ], русский поэт. Подробнее Фотогалерея 19 Все авторские права на произведения принадлежат их авторам и охраняются законом.

Две даты Я знаю - смерть придёт, не разминуться с ней, Две даты наберут под карточкой моей, И краткое тире, что их соединит, В какой-то миллиметр всю жизнь мою вместит. Что ж, если ты мне друг, у гроба повтори, Что, мол, ни в чём длиннот не выносил старик.

В родном городке В весеннюю свежесть, в вечернюю мглу я девушку в белом встречал на углу. Ты снова со мною, родной городок, Сиренью пропахший у пыльных дорог. Плечисты кварталы твоих новостроек, Но прежних примет от меня не закроешь. В весеннюю свежесть в вечернюю мглу я снова стою на знакомом углу. Стою, вспоминаю… Ах, девушка в белом, когда же старушкою стать ты успела? Горчит, должно быть, на губах. Он сыплет лёгким белым цветом На плечи женщине, на грудь. Она совсем легко одета, Идёт, поёживаясь чуть; То с горки тропкою сбегает, То затеряется в листве.

Коса тяжёлая, тугая Лежит венком на голове. Мы встретились, в глаза взглянули В такой тиши, наедине, - И в жизни вдруг не потому ли Чего-то жалко стало мне.

И сам я не отвечу. Не то ль, что голова бела, Не то ль, что женщина при встрече Глаза спокойно отвела… Не потому ль слова об этом Как терпкий привкус на губах. Под северным холодным небом Июнь черёмухой пропах. Счастлив, когда такую ты найдёшь, С которой, сединою убелённый, До старости до самой доживёшь, До грани дней, как юноша влюблённый! Ты с другим и весёлой и ласковой будь, А меня позабудь, а меня позабудь, Позабудь мои руки, и голос, и взгляд. Пусть не месяцы - годы в разлуке летят.

Только как же тогда, как же, милая, быть, Если сам я не в силах тебя позабыть. Соседка Я да соседка за стеной, Во всей квартире - только двое, А ветер в поздний час ночной То вдруг засвищет, то завоет. Вот в комнате моей, вздохнув, Он ищет в темноте опору, Он ходит, двери распахнув, По кухне и по коридору, Он звонкую посуду бьёт И створкой хлопает, задорен.